ikona
Тропарь
глас 4

Вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, радость сотворивый учеником обетованием Святаго Духа, извещенным им бывшим благословением, яко Ты еси Сын Божий, Избавитель мира.

Кондак
глас 6

Еже о нас исполнив смотрение, и яже на земли соединив небесным, вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, никакоже, отлучался, но пребывая неотступный, и вопия любящим Тя: Аз есмь с вами и никтоже на вы.

За Веру и Отечество

Журнал «Нижегородская старина»

Номер 10 за 2005 год

 

Нижегородское духовенство в войнах за Веру и Отечество XVII-XX века.

 

 

01Депутация нижегородцев к князю Д. М. Пожарскому

  Историю нижегородского военного духовенства мы можем вести с событий Смутного времени, а точнее с осени 1611 года, когда в Нижнем Новгороде на воеводском дворе был собран влиятельный городовой совет, в который вошли: архимандрит Вознесенского Печерского монастыря Феодосий, настоятель Спасо-Преображенского собора протопоп Савва Ефимьев да «иные попы».

  В древнем Нижнем Новгороде порядок церковной жизни был крепок, поэтому не случайно в руководство народным движением за освобождение святой Руси от польско-литовских захватчиков вошли уважаемые священнослужители. Более того, именно архимандрит Феодосий просил князя Д. М. Пожарского принять начальство над нижегородским ополчением и твердо вступиться за Веру православную и святую Русь. Протопоп Савва Ефимьев постоянно произносил перед ополченцами горячие проповеди, в которых призывал всех сплотиться в патриотическом порыве и свершить свой христианский долг. «Государев богомолец» Савва Ефимьев является одним из духовных вдохновителей нижегородского ополчения 1612 года, следовательно, и несомненным военным священником. Примечательно, что после освобождения Москвы от иноземных завоевателей архимандрит Феодосий и протопоп Савва подписали грамоту об избрании на царский престол Михаила Феодоровича.

  В XVIII веке можно упомянуть архимандрита Печерского монастыря Иеронима (Поняцкого), о котором известно, что до 1790 года он служил корабельным иеромонахом на русском военном флоте.

02Воззвание Кузьмы Минина к народу

 Участие православного духовенства в Отечественной войне 1812 года относится к одной из самых ярких страниц истории России. Уже в Высочайшем Манифесте от 6 июля Императора Александра I в первые дни наполеоновского нашествия на Российскую землю прозвучало обращение к духовенству: «…дабы градские и сельские священники в настоящих обстоятельствах, при образовании земского ополчения, усугубили свою ревность к внушению своим прихожанам, колико ополчение сие для спасения Отечества необходимо».

  Священный Правительствующий Синод и обер-священник императорских армии и флота Иоанн Державин особо указали на то, что враг отныне должен «встретить в каждом духовном Палицына», то есть связали во единый патриотический узел, события 1612 и 1812 года.

  Царский манифест о составлении военного ополчения был зачитан в волжском городе Макарьеве 25 июля на знаменитой ярмарке после божественной литургии в Троицком монастырском соборе, в присутствии Преосвященного Моисея епископа Нижегородского и Арзамасского, при стечении нижегородского дворянства и купечества.

  С началом Отечественной войны нижегородские священнослужители собрали и передали в губернский комитет добровольные пожертвования: от епархиального белого и черного духовенства было внесено 26998 рублей и от нижегородской духовной консистории 3.632 рубля.

03Наперсный крест, выдаваемый духовенству в память войны 1812 г.

  Немало усилий положил на организацию и ведение ополченских дел и Преосвященный Моисей, произносивший в те дни в нижегородских храмах «такое слово, что все плакали и понимали, что Отечеству грозит небывалое бедствие». По благословению владыки для формировавшихся ополченских подразделений были изготовлены иконы, которые впоследствии побывали в жесточайших битвах под Гамбургом и Дрездоном, и не исключено, что горячо возносимые к святым образам молитвы помогали нижегородским ратникам избежать смерти от холодного штыка и губительной картечи. Известно, что в первом пехотном полку пред боями ополченцы преклоняли головы перед образами святого Николая Чудотворца и Покрова Пресвятой Богородицы. В третьем пехотном полку были соответственно свои иконы — Архангела Михаила Архистратига и Иоанна Воина. И так было в каждом полку нижегородского ополчения.

  Из сохранившейся официальной переписки между Главнокомандующим третьим округом военного ополчения генерал-лейтенантом графом П. А. Толстовым и Епископом Моисеем следует, что многие представители Русской Православной Церкви пожелали послужить Отечеству на военном поприще и затем приняли участие в походе нижегородского ополчения. Они должны были возбуждать в воинах чувство высокого патриотизма, утешать умирающих от жестоких ран в лазаретах, а то и прямо на поле боя, облегчать страдания изувеченных защитников Веры и Отечества.

04Иноки помогают раненым солдатам после боя 

   Священник второго пехотного полка Даниил Захарьевский «сделал весь поход с полком» и в самые тяжелые моменты сражений неустанно «обходил войско и воодушевлял сражающихся словом Божьим». Только в марте 1815 года перевелся на службу в один из приходов епархии священник третьего пехотного полка Александр Васильев, прошедший в 1813 -1814 годах вместе с этим полком через Польшу и Пруссию. В 50-м егерском пехотном полку служил священником нижегородец Иоанн Цветаев, впоследствии награжденный бронзовым наперсным крестом на Владимирской ленте и серебряной медалью в память о войне 1812 года на Андреевской ленте. В военно-походной церкви некоторое время служил дьякон, а впоследствии иерей Иоанн Никольский. Выхлопотали у владыки Моисея благословение на определение в ополчение так же диакон церкви села Гуляева Лукояновского уезда — Василий Иванов и пономарь церкви села Новинки Балахнинского уезда — Петр Петров.

  Нижегородские архивные документы того времени свидетельствуют, что не менее 60 священнослужителей и церковнослужителей обращались с прошениями направить их в действующую армию и формирующееся ополчение. Из т. н. «Списка, учиненного в Нижегородской духовной консистории, о пожелавших вступить в ополчение, составляемое противу врагов Отечества здешней епархии» можно узнать о необычайном патриотическом порыве не только лиц духовного звания, но и воспитанников духовной семинарии.

  Вместе с ополчением по благословению Преосвященного Моисея ушли в поход диаконы: Вонифатий Петров, Никита Михайлов, Петр Яковлев, Григорий Дмитриев, пономари: Иван Иванов, Дмитрий Данилов, Степан Васильев, Александр Матвеев. Добились определения в ополченцы учащиеся семинарии братья Евграф и Василий Щегловы, Никанор Травницкий, Иван Воробьев, Андрей Сперанский, Никанор Акаевский и другие. Особо отличился в сражениях в Германии старший семинарист Антон Добролюбов, награжденный за храбрость знаком военного ордена Святого Георгия 4-ой степени. Перевёлся юнкером в ополчение служитель нижегородской духовной семинарии Иван Яковлев: «…велено исключить ево из духовного звания, отослать при сообщении в сие управление для избрания роды службы каковой по нынешним обстоятельствам нужнейший и лучший есть в военной службе». Подписывали документы такого рода архимандрит Печерского монастыря и ректор семинарии Иринарх и протоиерей из кафедрального нижегородского собора Матвей Филиппов и ряд других священнослужителей.

  После возвращения народного ополчения из похода в Нижний Новгород в 1815 году священнослужители и церковнослужители были распределены по приходам, а семинаристы подали прошения на имя правящего архиерея о возобновлении обучения в духовной семинарии.

  Особое место в истории нижегородского военного духовенства занимает протоиерей Николай Иванович Цветницкий, который вплоть до ноября 1821 года служил священником Рождественской церкви Нижнего Новгорода, а в последствии был переведён в привилегированный Кавалергардский полк в Санкт-Петербург, в котором офицерами были представители титулованного и родовитого российского дворянства. Как полковой пастырь отец Николай проявил себя превосходно и уже на третий год службы был награжден орденом Святой Анны II степени, дающим потомственное дворянское достоинство.

  Утром 14 декабря 1825 года некоторые офицеры Кавалергардского полка, состоявшие членами тайного общества политических заговорщиков, начали уговаривать солдат выступить в поддержку бунтовщиков, которые выстроились на Сенатской площади. Священник Николай Цветницкий, подняв высоко крест над головой, подошёл к кавалергардам и торжественным голосом призвал их присягнуть Императору Николаю I как законному православному монарху. Ропот в воинском строю быстро угас, и все, осознав важность происходящего в этот час в России, приняли присягу без всякого колебания и выступили в полном составе, чтобы противостоять бунтовщикам. А полковой батюшка осенял кавалергардов крестом.

  Спустя некоторое время после предотвращенной попытки неудачного переворота в столице командир Кавалергардского полка граф С. Ф. Апраксин подал на высочайшее имя императора рапорт, в котором отмечал, что: «…священник Николай Цветницкий в особенности со дня событий 14 декабря вселял в сердца солдат благоговение к Богу, рвение и усердие к службе и душевное равновесие и обращает на себя внимание и требует тем самым награды поощрения трудов своих».

  Достойная награда не заставила себя долго ждать: именным указом Императора Николая I из его собственного кабинета отважному полковому священнику был пожалован золотой наперсный крест. По благословению святейшего Синода отец Николай был награждён камилавкой. Он продолжал пастырскую службу до августа 1831 года, когда внезапно скончался от нервического припадка в возрасте 64 лет и был оплакан кавалергардами.

05За Веру, Царя, и Отечество!

   В апреле 1855 года в Нижегородской губернии начала формироваться дружина государственного подвижного ополчения, которую возглавил генерал-лейтенант граф С. Строганов. Шла кровопролитная Крымская война, и нижегородская епархия усердно собирала «воспоможения» от духовенства на нужды армии. Среди жертвователей немало имён приходских священников: Василий Софийский, Иоанн Кастальский, Афиноген Золотницкий, Иоанн Утехин, Павел Сперанский и другие. Однако в положении о государственном подвижном ополчении не были указаны должности священников при дружинах. Тем не менее Нижегородский епископ Иеремия (Соловьев) в период сбора дружины ополчения не оставлял ратников без духовного окормления: им передавались иконы, крестики, духовно-нравственная литература. Нижегородская дружина вышла в поход 19 июля 1855 года после торжественного молебна с хоругвями и копией знамени князя Дмитрия Пожарского, а от насельниц Крестовоздвиженского женского монастыря ратникам была поднесена икона святителя Николая Чудотворца.

06Наперсный крест, выдаваемый за Крымскую компанию

  Когда в 1877 году началась русско-турецкая война, В Нижнем Новгороде были на постое 9-ый Староингерманландский полк под началом полковника графа Н. Д. Татищева и 10-ый Новоингермандландский полк под командованием полковника графа Д. Е. Комаровского. Полковыми пастырями в полках были соответственно священники Иоанн Александрович Доброхотов и Петр Петрович Воскресенский. На центральной благовещенской площади, у стен кремля, 4 мая 1877 года Архиепископ Нижегородский и Арзамасский Иоанникий (Руднев) в сослужении городского духовенства и обоих полковых священников отслужил торжественный молебен за победу русского оружия на Балканах. От нижегородского духовенства полковым командирам так же были поднесены в дар иконы: Святителя Николая и Преображения Господня.

  Русско-японская война 1904-1905 годов так же оставила свой след в деятельности нижегородской епархии. Арзамасские Николаевский и Алексеевский женские монастыри, Серафимо-Понетаевская женская обитель жертвовали на нужды армии холсты, полотенца. На усиление русского военного флота жертвовали средства многие священнослужители: иереи Постников, Арнатский, Высоковский, Аргентов, Цитронов, Раевский и другие. В архиерейском доме постоянно принимали от духовенства всевозможные пожертвования на военные нужды.

  Многие пастыри добивались разрешения на определение в действующую армию, например, иерей Василий Садовский получил назначение по военно-духовному ведомству окормлять 237-ой Кремлевский пехотный полк 60-ой дивизии на Дальнем Востоке. В санитарные отряды и военные госпитали были назначены несколько монахов из Благовещенского, Городецкого Феодоровского и Острово-Езерского мужских монастырей.

07 

   Предчувствие грозных событий уже с начала лета 1914 года витало в общественной атмосфере. Только что в Санкт-Петербурге прошел десятидневный Всероссийский съезд представителей военного духовенства, на котором роль гарнизонных, полковых, корабельных и госпитальных батюшек была оценена довольно высоко. Хотя основной заботой военного священника являлось умелое и четкое поддерживание высокого морального духа офицеров и нижних чинов, ему нередко приходилось улаживать стихийно возникающие конфликты. А сколько солдат и матросов обязано было постижению грамотности именно батюшкам. При встречи с военным священником ему отдавалась честь, на что тот прикладывал руку в ответ к наперсному кресту в знак того, что воинская честь отдается ему как служителю Бога.

  О начале Великой войны нижегородцы узнали на следующий день после официального объявления русского правительства. Вскоре по указанию Священного Синода в епархии стали поступать особые указания по откомандированию священников в действующую армию, со всеми принадлежностями для совершения литургий и иных богослужений.

08 

  В эти дни нижегородское духовенство испытывало небывалый подъем патриотизма, как в 1612 или 1812 годах, когда Отечество так же подвергалось смертельной опасности. 6 августа 1914 года состоялся очередной епархиальный съезд, на котором депутаты во главе с протоиереем Алексеем Порфирьевым обратились к Преосвященному Назарию (Кириллову) за благословением о совместном молебне за победу российского оружия, который и был торжественно отслужен в кафедральном соборе. От лица нижегородского духовенства Государю императору была направлена телеграмма, и вскоре поступил ответ, в котором Царь искренне благодарил «всех молившихся за Меня и Наше доблестное воинство». В зале нижегородской Духовной семинарии торжественно был проведен патриотический вечер, на котором епископ Нижегородский и Арзамасский Иоаким (Левицкий) благословил всех священнослужителей, отбывающих на боевые позиции.

  Первые прошения священнослужителей на имя владыки Иоакима стали поступать в канцелярию нижегородской духовной консистории сразу после начала войны. По своей сути они просто поражают высочайшим патриотическим содержанием. Священник Троицкой церкви села Кирманы Арзамасского уезда иерей Павлин Старополев писал в своем прошении: «Ввиду открывающихся военных действий с недоброжелателями дорогой нашей Родины — многострадальной матушки России, воспламенённый усердием готов послужить Родине в качестве священника на театре военных действий. Ревность к службе усиливается у меня от того более, что я с лишком 15 лет вдов, а семейство, состоящее из 4-х детей, уже пристроено».

  В первые дни войны, как следует из официальной справки консистории, на службу в военные госпитали поступили так же насельники мужских монастырей епархии. Это иеромонахи Виссарион из Нижегородского Благовещенского монастыря, Серафим — из Городецкого Феодоровского монастыря, Платон — из Арзамасского Спасского монастыря и Тихон — из Острово-Езерской обители, имевшие уже опыт духовного служения в период минувшей русско-японской войны.

  Многие священники горели нетерпением стать полковыми батюшками, а если не будет на то благословения, то хотя бы служить в военных госпиталях и лазаретах на передовых позициях русской армии. Некоторые из них подавали свои прошения по два три раза. В 241-й Седлецкий пехотный полк был определен священник Скорбященской церкви при нижегородском остроге Николай Троицкий, в 56-ой Житомирский пехотный полк — инспектор классов и законоучитель женского епархиального училища иерей Константин Лебедев. Священник села Ново-Михайловка Лукояновского уезда Василий Садовский, который в русско-японскую войну служил батюшкой 237-го Кремлевского пехотного полка 60-ой дивизии, вновь подавал прошение определить его на пастырскую службу по военно-духовному ведомству. В 62-ой запасной батальон был назначен священником отец Василий Рубин, в 324-ый пехотный полк срочно откомандирован инспектор духовной семинарии протоиерей Андрей Мурин, а вослед за ним и другой инспектор семинарии протоиерей Николай Рубин так же отбыл в действующую армию на юго-западном фронте.

  Неоднократно просил назначения в действующую армию диакон села Слободского Нижегородского уезда Иван Николаевич Ясницкий, но, не добившись согласия владыки, он обратился к губернскому предводителю дворянства М. С. Фон-Брину, возглавлявшему комитет Красного Креста. В свою очередь Михаил Сергеевич направил Преосвященному Иоакиму письмо, в котором просил о назначении диакона Ясницкого в 10-ую пехотную дивизию, начальник которой генерал-лейтенант Лопушанский лично убежден в «патриотических чувствах означенного диакона, имеющего искреннее стремление послужить в войсках». Естественно, что после такого ходатайства Ясницкий был определен на военную духовную должность.

  Следует отметить, что к кандидатам в полковые священники предъявлялись серьезные требования: «способность вдохновить воинов на предстоящий им великий подвиг», возраст до 45 лет, безупречность по церковной службе, обязательное полное семинарское образование.

09Молебен перед началом боя

  Вскоре на нижегородчину стали поступать и первые вести о том, что некоторые нижегородские батюшки особо отличились на войне. Нижегородцы по праву гордились отцом Андреем Муриным, который на передовой явил такой героизм и стойкость духа, что был удостоен к награждению орденом Святой Анны с мечами 2-ой степени. Во время жесточайших боев отец Михаил Троицкий словом Божиим поддерживал офицеров и солдат, не покидал окопов, которые подвергались сильному артиллерийскому обстрелу с немецкой стороны. И после схваток батюшка не отдыхал, а занимался обустройством раненных вместе с санитарами. За своё ревностное служение отец Михаил был всемилостивейше пожалован наперсным золотым крестом на георгиевской ленте, а спустя небольшое время награжден орденом Святой Анны 2-ой степени с мечами.

  В Нижний начинают прибывать с фронта составы с ранеными офицерами и солдатами. Епархия открывает лазарет на 65 кроватей для пострадавших воинов. На железнодорожном вокзале устанавливаются постоянные дежурства священнослужителей со Святыми Дарами и необходимыми принадлежностями для принятия причастия раненными и больными. Для исполнения пастырских обязанностей при местном гарнизоне специально назначены 35 священников, а благочинным нижегородского военного духовенства утвержден протоиерей П. А. Алмазов. Перед Рождеством Христовым священнослужители собирали на приходах подарки и пожертвования для воинов-земляков. На страницах «Нижегородского церковно-общественного вестника» публикуются списки жертвователей от духовенства с указанием конкретных внесенных денежных сумм. В монастырях было налажено изготовление отличных хлебных сухарей и холстов для нужд армии. За неустанные труды с ранеными и больными воинами и проведение религиозно-нравственных бесед в госпитале и лазарете священники Алексей Лузин и Стефан Казанский были награждены скуфьей.

10Священник Николай Цветаев

  Летом 1915 года на фронт под началом настоятеля Рождественской церкви протоиерея Николая Ивановича Цветаева, отправляется санитарный поезд. Уже в Галиции отца Николая назначают священником 270-го Гатчинского пехотного полка. В 1916 году Государь император соизволил за отлично-усердную службу и особые труды, понесенные во время боевых действий, пожаловать батюшке золотой наперсный крест на георгиевской ленте, а затем и орден Святой Анны 2-ой степени.

  Особый всплеск подачи заявлений о перемещении в армию пришелся на 1916 год. В это время создавались к тому же запасные батальоны, реорганизованные спустя некоторое время в запасные полки. Во все епархии поступает приказ протопресвитера военного и морского духовенства за № 9098 с Положением о гарнизонных священниках, а так же Руководящие указания духовенству действующей армии, изданные в типографии штаба верховного главнокомандующего в 1915 году. Согласно рапорту Протопресвитера от 29 февраля 1916 года, следует Указ Императора Николая Александровича от 16 марта того же года о добровольном призыве в армию священнослужителей для духовного окормления православного воинства. На имя Преосвященного Иоакима поступает следующая телеграмма: «Благоволите ускорить назначение в мое распоряжение священников согласно определения Святейшего Синода. Кандидатуры крайне нужны незамедлительно… Протопресвитер Щавельский».

  Священник села Сосновка Васильского уезда Константин Покровский пишет в прошении: «Согласно публикации в местной прессе о том, что в нашей Геройской Армии ощущается недостаток в иереях, имею честь заявить Вашему Преосвященству, о своем желании быть зачисленным в полковые священники». Спустя четыре месяца батюшка был определен в 158-й Кутаисский пехотный полк. В действующую армию были так же назначены священники: села Леньково Макарьевского уезда Стефан Иванович Казанский — в 271-ый Красносельский пехотный полк; села Шава Макарьевского уезда Александр Полетаев — в 4-ый Кавказкий стрелковый полк; села Мурашкино Михаил Митусов — в 36-ю артиллерийскую бригаду; села Шарапова Сергей Сергиевский — в 28-ой Сибирский стрелковый полк; нижегородской церкви при дворянском приюте Александр Преображенский — в 257-ой Евпаторский полк. На военный российский флот получили определение священники: Нижегородского Серафимоского дома призрения Павел Коринфский — в отдельную морскую бригаду на острове Эзель и Петропавловской кладбищенской церкви отец Владимир Хомич — в управление Або-Оландской шхерной позиции отдельной морской бригады, впоследствии переведенный священником 5-го Александрийского гусарского полка.

  Истинным героем проявил себя законоучитель Лысковской учительской семинарии иерей Сергей Иоаннович Знаменский, назначенный 15 марта 1915 года священником 236-го Борисоглебского пехотного полка во 2-ой армии. Уже 4 октября Великий князь Георгий Михайлович самолично возложил на отца Сергия Георгиевскую медаль 4-ой степени, а осенью 1916 года батюшка был удостоен ордена Святой Анны 3-ей степени с бантом и мечами: «…выйдя за проволочные заграждения и подвергая свою жизнь опасности, совершил обряд погребения более 2000 человек, которые не могли быть вынесены с поля сражения в следствии обстрела врагом».

  Приказом протопресвитера военного и морского духовенства Щавельского в январе 1917 года отец Сергий Знаменский был награжден бархатной фиолетовой камилавкой. 24 октября этого же года на северо-западном фронте этот мужественный священник «совершил отпевания под ружейным, бомбомётным и пулемётным огнём неприятеля, а 30 января, подвергая свою жизнь явной опасности, обходил в 40 шагах от неприятеля наши окопы, облегчая своим и словом, и присутствием трудности и лишения окопной жизни». За что в последствии был награжден так же орденом святой Анны 2-ой степени с мечами.

  Ряд духовных лиц получили назначения в медицинские военные учреждения: в 28-ой сводный эвакуационный госпиталь был назначен священник Василий Голубинский, во 2-ой лазарет 48-ой пехотной дивизии священник села Городец Балахнинского уезда Алексей Белявский, а в передвижной лазарет иеромонах Острово-Езерского монастыря Филарет.

  Из материалов фонда Нижегородской Духовной консистории, хранящихся в областном архиве известно, что в 1914-1916 годах священнослужители Нижегородской епархии подали 67 прошений на имя владыки Иоакима о направлении их на фронт.

  Примечательно, что все кандидаты получили благожелательные отзывы Владыки о служебных и нравственных качествах и политической настроенности.

  Панихиды по нижегородским ратникам, погибшим на поле брани, были отслужены в Петропавловской церкви, возле которой и нашли свое последнее успокоение умершие от ранений и болезней в нижегородских госпиталях и лазаретах православные воины. От ранений скончался столоначальник Нижегородской духовной консистории Иван Виноградов. Большую часть потерь понесла нижегородская епархия, среди низших служителей церкви, добровольно ушедших на фронт, а именно среди псаломщиков. Так, например погибли: Александр Сенатский из церкви села Шертина Ардатовского уезда, Семен Артамонов из Покровской церкви села Павлова, Михаил Казарин из Покровского собора г. Василя, Николай Введенский из церкви с. Малиновка Сергачского уезда.

  К 1917 году в действующую армию согласно поданным прошениям убыли сразу два священника нижегородской Петропавловской церкви — иереи С. Плотников и П. Макаревич. На полную мощность вел лечебную деятельность епархиальный лазарет, за что протоиерей А. Троицкий получил благодарность Протопресвитера военного и морского российского духовенства. К Рождеству Христову епископ Иоаким направил в воинские части, где несли ратную службу нижегородцы, подарки: образки, крестики, молитвенники и книги духовного содержания. В одной из таковых книг русский писатель Е. Поселянин (Погожев) писал: «Священники — герои этой войны, с крестом обходящие окопы на виду, под расстрелом врага. Ведь все это было».

  Благодаря неустанным духовно-нравственным трудам военных священников русская армия в начале 1917 года была боеспособна и готова на массовый героизм.

  Насильственно прерванная большевиками традиция военного православного священства начала возрождаться в начале 1990-х годов, когда были подписаны первые согласительные документы между Московским Патриархатом Русской Православной церкви и Министерствами обороны и Внутренних дел России по духовно-нравственному воспитанию личного состава. В 1995 году был создан отдел по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами, после чего началось активное обсуждение проблемы, воссоздания института военного духовенства в силовых структурах. В воинских и милицейских подразделениях, высших учебных заведениях МВД и МО России ритуалы вручения офицерских погон, принятия Присяги, выпуска курсантов и многие другие стали немыслимы без участия священнослужителей.

 

А. Н. Лушин.

ПРИМЕЧАНИЕ

 

  При подготовке данного материала были использованы многочисленные документы, хранящиеся в Нижегородской областном архиве, а так же публикации из дореволюционной епархиальной периодической печати.

 
 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Создание сайтов, продвижение сайтов
Студия Level Up