ikona
Тропарь
глас 4

Вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, радость сотворивый учеником обетованием Святаго Духа, извещенным им бывшим благословением, яко Ты еси Сын Божий, Избавитель мира.

Кондак
глас 6

Еже о нас исполнив смотрение, и яже на земли соединив небесным, вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, никакоже, отлучался, но пребывая неотступный, и вопия любящим Тя: Аз есмь с вами и никтоже на вы.

«Вавилонский столб»

Журнал «Нижегородская старина»

Номер 9 за 2004 год

 

«Вавилонский столб» в Нижнем Новгороде

 

 

01А. Н. Муравьёв

  В дореволюционном Нижнем было много достопримечательностей, и одно из таковых Муравьевская башня, которая у одних вызывала снисхождение, у других насмешку.

   Это сооружение было возведено на Гребешке напротив Ярмарки по распоряжению бывшего декабриста и нижегородского военного губернатора генерал-майора. А. Н. Муравьева. В воспоминаниях современников и краеведческой литературе он оставил неоднозначные о себе отзывы. По впечатлениям Александра Дюма, «генерал Муравьев — человек твердый и справедливый, за годы долгой ссылки в нем выработалось обостренное чувство законности». 1 Александр Николаевич Муравьев (1792 — 1863) принадлежал к родовитым московским дворянам. Воевал с французами, участвовал в заграничных походах русской армии. Он писал про себя и сослуживцев, что «мы порождение 1812 года». 2 Кстати, впервые он познакомился с нашим городом именно в этом году, когда тяжело раненным приехал сюда лечиться к отцу — начальнику штаба Нижегородского ополчения. В 1816 г. основывает первое тайное декабристское общество «Союз спасения», но через три года выходит из него, обзавелся семье и поселяется в деревни. Тем не менее, по делу декабристов был арестован и приговаривается к шести годам каторги, но император заменил ее ссылкой в Сибирь без лишения чинов и дворянства. В 1828 г. отставной полковник Муравьев становится иркутским, а через десять лет тобольским губернатором. В 1837 г. переводится на архангельское губернаторство, а с 1843 г. состоял в штате Министерства внутренних дел. В 1851 г. вновь возвращается в армию, участвовал в Крымской войне и 17 сентября 1856 г. в звании генерал-майора назначается нижегородским военным губернатором.

  Оставшись верен демократическим принципам, он в начале эпохи Великих реформ Александра II зарекомендовал себя активным и последовательным сторонником отмены крепостного права. Об этом он мечтал еще тогда, когда образовывал «Союз спасения», целью которого как раз и была борьба против крепостнических порядков. Еще в то время он написал сочинение «Ответ сочинителю речи о защищении права дворян на владение крестьянами, написанный в Москве 4 апреля 18128 года», в котором осуждал дворян в торговле «себе подобными», меной «людей на собак и лошадей». 3

  На практике это было сделать нелегко, так как в среде большей части нижегородского дворянства оставалась сильная крепостническая закваска. Но военный губернатор не испугался и неуклонно проводил в жизнь императорские предначертания. Местные крепостники оскорбляли его. Проклятия сыпались как из рога изобилия и до Александра Николаевича доходили их нелестные эпитеты, типа «Каторжник», «Сибирский кат», «Якобинец» и масса других оскорблений. По рукам ходили рукописные памфлеты и сатирические стишки, на него строчились жалобы и кляузы. Кроме «Муравиады», по рукам ходили сочинения «Сибирский кот» и «Были-небыли, да не выдумки». Но, заклеенный на поле брани и нелегкой жизненной ситуацией, он не отступал, считая проведение крестьянской реформы в нижегородских пределах своей «лебединой песней». Именно по его настоянию, несмотря на сопротивление значительной части местного дворянства во главе с губернским предводителем Н. Н. Котлубицким, в Нижнем Новгороде создается один из первых комитетов по устройству и улучшению быта помещичьих крестьян.

  Раздражало местную чиновную среду и методы его управления, в особенности борьба с хищениями и растратами, как бы сейчас сказали, с коррупцией. Продажное чиновничество с ненавистью приговаривало: «При проклятом Мураше ляжешь спать судьей, а проснешься свиньей». Особенное их злобствование вызвало возбуждение им судебного дела в отношении всего состава Нижегородского уездного суда.

  Изнемогая от непрерывных нападок и глумлений и дождавшись Манифеста об освобождении крестьян, А. Н. Муравьев подает рапорт об отставки и ровно через пять лет своего нижегородского губернаторства, 16 сентября 1861 г. государь удовлетворяет его просьбу, оценив его деятельность присвоением звание генерал-лейтенанта и назначением сенатором.

  22 октября, как полагается, были проведены проводы, обставленные вполне чинно и благородно. Соратники губернатора ценили его напористость и твердость в отстаивании поставленных целей. На банкете с прощальной речью выступил бывший Нижегородский предводитель дворянства Н. П. Болтин, который с января 1858 г. и по январь 1861 г. вместе с губернатором проводил крестьянскую реформу в Нижегородском крае и полностью разделял его убеждения. Он охарактеризовал Муравьева человеком, который посвятил себя «из любви к человечеству, служению великой идее освобождения крестьян от крепостного ига» и для губернии первый положивший «прочное основание порядку и спокойствию в будущем». Оратор назвал его начальником, пользующимся «полным доверием к себе народа, которое создается не вдруг, а приобретается временем и только при полном убеждении народа в нелицеприятии начальника!». 4

  По приглашению Александра Николаевича на его прощальном обеде присутствовали восемь бывших крепостных, что красноречиво показывает как он порывал с дворянскими традициями и поступал, не оглядываясь на мнения толпы.

  Кстати, губернский предводитель дворянства П. Д. Стремухов — старый недоброжелатель губернатора и тайный на него доносчик, дошел до неприличия, отказав предоставить под прощальный обед зал дворянского собрания.

  Местные почитатели губернатора даже устроили подписку для составления особого капитала на стипендию его имени для нижегородских гимназистов в Московском государственном университете. 5 Эта благотворительная затея была воплощена в 1862 году, когда вышло постановление о присвоении имени «Муравьевского стипендиата» студенту Московского университета одному из воспитанников Нижегородской гимназии и «содержимому на капитал, пожертвованный нижегородским обществом». 6

  Речь Н. П. Болтина вызвало негодование нижегородских крепостников. Возмущенные статьи о ней были опубликованы в газетах «Московские ведомости» и «Наше время», а в списках распространялось протест макарьевского помещика графа Н. С. Толстого.

  Местные помещики не забыли «Мураша» и еще долго посылали вослед ему проклятия и разного рода издевательства. Повод к тому поддерживался и архитектурным в виде башни воспоминанием о губернаторе.

  Для ее возведения был организован особый строительный комитет. На постройку грандиозного сооружения, военный губернатор якобы с каждой лавки на Нижегородской ярмарке установил подать в десять рублей. Подряд на возведение махины взялся основатель знаменитого нижегородского купеческого рода П. Е. Бугров. У почетного гражданина Оловянижникова был приобретен для боя часов колокола общим весом в 176 пудов и ценою в 3008 рублей.

02Муравьёвская башня в Н. Новгороде. ГУ ЦАНО

  Башня с огромными часами возводилась с благовидной целью, чтобы посетители ярмарки могли из-за Оки наблюдать за циферблатом и узнавать время. Однако, несмотря на трехаршинные стрелки, разобрать время с левобережья Оки не предоставлялось возможным. Среди нижегородцев пошли гулять по поводу «проделок» губернатора, и, в частности, в отношении башни злопыхательские сатирические стихи под названием «Муравиада».

  Написанные почти сто пятьдесят лет тому назад, они выражают настроение определенной оппозиционной публики в отношении губернатора. Стихи были опубликованы в сентябрьском номере журнала «Русская старина» за 1897 года. Как известно, отрывок из «Муравиады» по поводу башни в полном виде в краеведческой литературе не воспроизводился, потому приводим его, как любопытный образчик местной сатиры середины XIX столетия:

 

Лелеял мысль сердечную

Давно наш Муравей —

Себе на память вечную

Воздвигнуть мавзолей;

 

Чтоб ближе лазить на небо,

Без лестниц, без хлопот,

Построил он, всем на диво,

Свой вавилонский столб.

 

 — Над башней той. …

Народ умно острил

И «Дылдой Муравьевскою»

На веки окрестил.

 

Постройка неуклюжая,

С часами с трех сторон,

Как бабелина дюжая,

Пристанище ворон.

 

Красы и пользы городу

Нисколько не дает,

Надеются, что под гору

Со временем сползет.

 

 — Смешней всего…

Верхушки странный вид:

Фигура непристойная,

Как гречневик стоит.

 

Уж трещину огромную

Стена одна дала.

Постройку незаконную

Земля не приняла.

 

И сбудется сказание

В урок гордыне, в страх,

Что всякое создание

Неправедное — прах.

 

……

 

Хоть виден с того берега

Огромный циферблат;

«Не стоит он и шиллинга»,

Купцы все говорят:

 

«Что стрелки чуть виднеются

Из-за Оки вдали,

К тому же, дескать, имеются

У всех часы свои».

 

 — О пользе-то…

Префект не хлопотал.

Часы тут был предлог один,

В предмете же капитал.

 

 

  Современники сразу же дали башне прозвище «Вавилонский столб» и «Муравьевская дылда». Последнее название якобы принадлежало историку и общественному деятелю М. И. Семевскому.

03Нижегородский губернатор А. Н. Муравьёв

 «Нижегородский ярмарочный листок», не без иронии писал об этом сооружении: «Построили эту башню для установки на ней часов. Думали, что с ярмарки всем их видно будет. Их и видно, да только в большую подзорную трубу. Заводиться же лишь для этого подзорными трубами купечество не подумало; на казенный счет выдать их по всем лавкам, тоже не думаю, чтобы расчет был, — ну так и остались все при собственных своих часах. Хотели было употребить с пользой хоть нижний этаж башни, поместив в нем квартиру квартального надзирателя — да и то не удалось: прожил бедняга на казенной квартире до первого мороза, да и бежал на казенную». Единственная польза, усмотренная корреспондентом — чудесный вид с башни: направо видна Балахна, налево белел Горбатов, а под самыми ногами «взор разом охватывает и Оку, и Волгу, и весь город, как с птичьего полета, лежит перед вами, будто живой план». 7

  После окончания пребывания генерал-губернатора в Нижнем Новгороде, башня в 1861 году передается в ведение города с тем, чтобы здание со всеми принадлежностями «было охраняемо и поддерживаемо необходимым ремонтом за счет города». 8

  Из возникшего через десятилетие дела видно, что к тому времени с поставщиком расчет так и не был окончен. По сведениям члена комитета по постройке башни Д. И. Климова, усматривалось, что Оловянижников из следовавшего ему за колокол остаток в 500 руб. пожертвовал на постройку башни, за что получил от А. Н. Муравьева благодарность, опубликованную в Нижегородских губернских ведомостях.

  Но поставщик от принудительного пожертвования отказался. Тогда  Д. И. Климов с Городским головой вошли в соглашение с купцом, который изъявил согласие получить деньг путем доставки колоколов по 12 руб. за пуд. По заявлению Городского головы, колокола «в настоящее время пользы городу не приносят, так как устроенные часы не заводятся и не имеют правильного хода, по случаю дурного их устройства, и, по всей вероятности, в таком положении будут оставаться до переноса их на другое место».

  Сама башня также городу пользы не приносила, с каждым годом ветшая, требуя ремонтной поддержки. «В противном случае она будет угрожать вредными последствиями», заявил Голова, и просил гласных «своевременно обратить внимание» на сооружение.

  Дума постановила произвести тщательное освидетельствование часовой башни, с составлением подробного акта и описанием ее освидетельствования. С этой целью создается комиссия из пяти гласных и одного губернского техника от строительного отделения. 9

  Городские власти не знали, как приспособить башню, чтобы она рационально служила городу. Наконец, ей нашлось достойное применение: в первом этаже устроили сифон для водонапора. К началу 90-х годов вопрос о башне вновь возник. В апреле 1894 года по поручению Городской управы заведующий городским наружным хозяйством Ф. С. Клоков и архитектор В. М. Лемке обследовали башню. Оказалось, что «от времени она пришла в ветхость», да так, что шпиль провалился, на стенах образовались трещины и стены «местами выпучились» карнизы обвалились. Комиссия пришла к выводу, что дальнейшее существование башни «является крайне опасным». По мнению ее членов, для города башня «никакой надобности не представляет», предлагая ее либо сломать или продать на слом, либо капитально отремонтировать.

  Городская управа поручила архитектору В. М. Лемке составить чертежи на восстановление муравьевской башни. Однако после очередного осмотра башни, зодчий категорически подтвердил невозможность ее отремонтировать, заметив, что стены верхнего этажа вовсе разваливаются. Если же Дума решит все же ее ремонтировать, то он предлагал сломать верхнюю часть и отремонтировать нижний этаж. По расчетам архитектора на это потребуется 1 150 рублей. Если же сломать башню вовсе и продать кирпичи и другой ее материал, то от этого город получит чистой прибыли в 1200 руб., заключал В. М. Лемке. 10

04Разборка башни

  Вопрос о башни рассматривался Думой 2 июня 1894 года. Был заслушан доклад Клокова и Лемке. Управа представила гласным убедительную мотивировку о дальнейшей судьбе этого строения: во-первых, она посчитала оставить ее в настоящем виде без ремонта «крайне опасным»; во — вторых, кредит на ее ремонт в текущем году не ассигнован; в третьих, полученный от сломки башни кирпич мог быть употреблен как на возведение новой водонапорной башенки, так и на другие городские нужды (например, на постройку кузницы при вывозном парке). Кирпичный же щебень предполагалось использовать на дорожки по Похвалихинскому съезду. Исходя из этого, Управа полагала Муравьевскую башню сломать, а для помещения водонапорного сифона выстроить новую башенку. Городская Дума определила доклад Управы утвердить. 11 Окончательно дело о сломе башни было закончено 31 декабря 1896 года и сдано в архив.

  В топонимике нашего города А. Н. Муравьев оставил еще один след: после его отъезда Бугров в собственном доме на Б. Покровске в честь бывшего военного губернатора в1862 году открыл чайный и колониальный магазин под названием «Муравейник», пользовавшийся у нижегородцев большой популярностью. 12

  По словам В. Г. Короленко бывший декабрист, управляя Нижегородской губернией «обнаружил свою личность выразительно и ярко, надолго оставив по себе память в Нижнем Новгороде». 13 Добавим, и не только положительную.

  Такова незамысловатая, но не лишенная казусного интереса история, связанная с Нижним Новгородом и отражающая нравы и обычаи наших земляков.

 

Юрий Галай

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Александр Дюма. Путевые впечатления в России. — М. 1993. Т. 3. С. 171.

2 Муравьев А. Н. Сочинения и письма. — Иркутск. — 1986. — С. 164.

3 Цит. по: Рабкина Н. А. «Отчизны внемлем призыванье». — М. — 1976. — С. 47.

4 ДНГУАК. Сборник в память 19 февраля 1861 года. — Т. Х. — Н. Н. 1912. — С. 119-121.

5 Муравьев А. Н. Указан. соч. — С. 58.

6 ПСЗ II. — Т. 37. — № 37984.

7 Нижегородский ярмарочный листок. — 1866. № 8.

8 Журнал Нижегородской городской думы от 4 июня 1870 г — С. 3

9 Там же. — С. 3

10 ГУ ЦАНО. Ф. 30. Оп. 35. Д. 5001. Л. 1-26

11 Протоколы Нижегородской городской думы за 1894 год. Ст. 212

12 Мартынов А. Ф. Нижний Новгород и его ярмарка за 40 лет. (Из воспоминаний старожила). // ДНГУАК. Т. 1. Вып. 5. Приложение. С. 127.

13 Короленко В. Г. Легенда о царе и декабристе. // Русское богатство. — 1911. — № 2. — С. 114.

 
 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Создание сайтов, продвижение сайтов
Студия Level Up