Исполнилось 19 лет со дня нахождения в 2007 году в Поросенковом логу под Екатеринбургом останков Цесаревича Алексея Николаевича и Великой княжны Марии Николаевны
Фрагмент из книги архимандрита Тихона (Затёкина)
«Я понял, что это меня уже никогда не отпустит. Романовы: убийство, поиск, обретение»:
«...На поиски останков Цесаревича Алексея Николаевича и Великой княжны Марии Николаевны потребовалось всего шесть однодневных экспедиций в течение одного лета 2007 года. Выезжали поисковики только в свободные от работы дни. Первый выезд в Поросенков лог пришелся на 11 июня, последующие - на 17-е и 24 июня. И еще три поездки были в июле: 7-го, 22-го и, наконец, 29-го. Последняя из них завершилась удачей! Участников экспедиции А. Григорьев возил в Поросенков лог на своей машине, другого транспорта не было. Для всех поисковиков он сделал копии основных фрагментов доклада Юровского 1934 года. Леонид Вохмяков, вчитываясь в этот документ, пытался реконструировать события июльской ночи 1918 года и осмыслить их. Вохмяков - серьезный, опытный профессионал в своем любимом поисковом деле и подошел к поставленной задаче творчески. Он не только усвоил сведения из документа Юровского и теоретические вычисления Николая Неуймина, но и развил идеи последнего. О поиске захоронения сам Леонид Григорьевич Вохмяков рассказывает так: «Ориентируясь на то, что это [может находиться] в расстоянии не более 200 метров [от большого захоронения], и место должно быть высокое и сухое… я планомерно всё прочесывал и проверял. Я считаю, что я просто честно делал свое дело. Надо было эту площадь проверить… Вокруг захоронения я прошел бы всё». Взяв за точку отсчета большое захоронение, Вохмяков курсировал «змейкой» (туда и обратно) в пределах 200 метров от основного захоронения, каждый раз смещая свой путь чуть в сторону. Привлекая поисковиков, Неуймин не знал, что они будут использовать метод поиска щупом. Щуп - это металлический стержень с заостренным концом, при соприкосновении с различными предметами в земле он издает разный звук. По этому звуку поисковики определяют, что находится в глубине. «Камень звучит так, - рассказывает Сергей Плотников, - железо - по-другому, цветной металл - по-третьему, а кость - она тоже… на слух просто определяешь… в любом случае, если что-то нашел, я всё равно выкапываю, проверяю, потому что можно ошибиться». Поиск при помощи щупа - это разведка именно верхних слоев земли. Такой способ называют иначе «верховой» или для «верховых», то есть для поиска останков, залегающих высоко к поверхности. Со стороны, незнающему наблюдателю этот метод может показаться чудачеством. Когда молчаливый Вохмяков в одиночестве ходил по лесу, втыкая щуп в землю, Григорьев, который призывал всех только копать и копать, хотел уже, глядя на «праздность» поисковика, выговорить ему, что тот «ничего не делает, а только бродит по лесу со щупом»… А между тем, воображая события 1918 года, Вохмяков рассуждал следующим образом: «В захоронении участвовали местные красноармейцы, наверняка они делали всё небрежно, кое-как, они не могли далеко унести трупы от основного захоронения… и, скорее всего, в небольшую ямку сбросили останки, и после сожжения оставшееся - порубили…». Не обращая ни на кого внимания, просчитав самостоятельно возможное месторасположение захоронения, Вохмяков продолжал поиск. Он надеялся найти останки на небольшой глубине и целенаправленно искал следы кострища и маленькую ямку. Как практик, Вохмяков оказался абсолютно прав и верно оценил отношение преступников к делу: яма с останками оказалась незначительного размера, а кости были в ней брошены почти на поверхности: в 1918 году их едва присыпали землей. Самая верхняя косточка лежала на глубине 25 см. Любопытна еще такая деталь. Когда останки извлекли из земли, на отдельных косточках оказались царапины от щупа, но более острого, чем щуп, принадлежащий Вохмякову. В момент открытия рядом с Вохмяковым не оказалось никого из поисковиков. Некоторые ушли далеко, возможно, разуверившись, что именно в Поросенковом логу можно что-то найти. Кто-то из них, вероятно, наткнулся своим щупом на место сокрытия останков, но, не распознав его, прошел мимо. Исключительная заслуга Вохмякова состоит в том, что он проявил в поиске то упорство и терпение, которые по праву сделали его открывателем этого захоронения. Во все экспедиции в Поросенков лог Леонид Григорьевич Вохмяков приглашал свою супругу, Серафиму Меркурьевну. Она – верующий человек, и по просьбе мужа молилась за успех дела. Каждый раз, предлагая поехать в Поросенков лог, он обращался к ней с просьбой: «Ну, помолись за меня!» И она молилась, прося у Бога помощи в поиске останков Царских Детей. Молилась Серафима Вохмякова и угодникам Божиим, особенно Царственным Страстотерпцам, говоря мысленно так: «Ну помогите найти, это же Ваши Дети здесь остались… помогите… надо Их как-то соединить с вами!» И это упование на Бога было вознаграждено!
Итак, в воскресенье 29 июля Вохмяков щупом наткнулся на небольшую яму с кострищем: «Я тогда копнул немножко глубже и увидел, что яма-то копаная, то есть в стенках были вкрапления угольков, земля перемешанная. Ну, я понял, что я нашел». Сначала он не сказал об этом никому, поскольку дело было перед обедом, лишь шепнул своей Серафиме: «Кажется, нашел… Помолись еще раз!» В послеобеденное время Леонид Вохмяков решил основательнее проверить найденное место, копнул еще раз саперной лопаткой и обнаружил человеческую кость. Только тогда он закричал: «Нашел!» В ту минуту, когда Леонид Вохмяков тайно сообщил о находке своей супруге, она не отнеслась к этому серьезно. «Я ему как бы не поверила, - вспоминает она, - он еще раз говорит: “Еще помолись”. Я опять про себя читаю молитвы, и буквально через пятнадцать минут он закричал: “Я нашел!”». А вот как момент открытия описывает Андрей Григорьев: «…Сергей Плотников - вот мне помогал: он потом у пенька продолжал землю вскрывать, обследовать пенек, нет ли под пеньком, там следы какого-то костровища. А Лёня Вохмяков, он так ходил… со своим щупом, у него своя методика была, он смотрел какие-то низкие места … я еще даже сетовал: вот, говорю, сейчас пришел бы с нами покопал, а он ходил по лесу, по лесу, по лесу. И вдруг, после обеда… я копаюсь на этой поляне - вот он, раскоп. А Лёня был вон там, и вдруг он кричит: “Нашел, нашел!”… я так понял… может быть, шутка или что? Я, конечно, побежал к нему…». Находка Вохмякова была воспринята всеми как чудо, казалось, что случилось невероятное. Почти у всех первая реакция на находку - неверие: этого не может быть! Неужели, правда, что найдены человеческие останки? К Вохмякову бежали люди со всех сторон. Все найденные поисковиками предметы были описаны и упакованы Е. А. Курлаевым. По факту обретения останков составлен акт с подписями восьми человек: Л. Г. Вохмякова, С. О. Плотникова, А. Н. Авдонина, В. Н. Земцова, А. М. Кручинина, А. Е. Григорьева, Е. А. Курлаева, В. М. Грибенюка».
Так, по милости Божией, были обретены честные останки Цесаревича Алексея Николаевича и Великой княжны Марии Николаевны.